у этого города

есть обратная сторона

Хоукинс выглядит тихим городком, где беда — это максимум сломанный велосипед у обочины. Пока однажды не выяснилось:

у города есть вторая сторона.

Про Изнанку до ноября 1983-го известно слишком мало — и именно это пугает больше всего. В Хоукинской лаборатории девочку под номером Одиннадцать опускают в тишину:

Её способность — видеть далеко. Настолько далеко, что это становится оружием.

Доктор Бреннер использует её как локатор:

И однажды «далеко» становится слишком близко. В чёрной пустоте появляется не человек.

Демогоргон.

сенсорная депривация,

вода,

очки,

пустота.

чужие лица,

чужие разговоры,

чужие тайны.

— там было семь.

– А?

– На костях выпало семь. Демогоргон настиг меня.

Велосипедные фары режут туман.

Уилл Байерс возвращается домой.

Дорога знакомая, но воздух плотный — и в нём как будто кто-то стоит.

Дома у Джойс звонит телефон. Слышно потрескивание, помехи, ей кажется, что сквозь треск пробивается голос Уилла.

Она находит способ, чтобы связаться с сыном.

Он жив.

Где-то.

Не здесь.

Уилл исчезает, будто его

вырвали

из кадра.

А потом полиция сообщает, что тело Уилла найдено в карьере.
Только позже Хоппер поймёт:
в морге лежит манекен,

слишком хорошо сделанный, чтобы быть случайностью.

Майк, Дастин и Лукас ещё дети, но уже понимают:

Она говорит мало, но достаточно: есть место, которое она называет

«обратной стороной».

взрослые врут.

Они верят не отчётам, а ощущению: если Уилл пропал не так, как пропадают люди — значит, правила другие.

Отправившись на поиски друга, в лесу они находят девочку с выбритой головой и взглядом

«я видела то,

что тебе

нельзя знать

Ребята пытаются вычислить аномалию компасом — стрелка ведёт себя так, будто север переехал.

Одиннадцать пугается: она помнит камеру, пустоту и существо. Она сбивает компасы с пути, чтобы мальчики не нашли Врата.

Лукас замечает.

слишком

громкой.

Злится.

Обвиняет.

Майк встаёт между ними, и ссора становится

физической.

Одиннадцать вмешивается и Лукас падает без сознания.

Тишина становится

Параллельно Нэнси и Джонатан идут по следу раненого оленя — и след обрывается.

Нэнси находит портал и делает то, что в хоррорах делать нельзя: входит.

Изнанка встречает её знакомыми формами, но...

всё в гнили, спорах и полнейшей темноте.

Она видит чудовище, занятое оленем, и понимает: это не «страшилка». Это экосистема.

И она только что стала

частью

пищевой цепи.

Школьный надувной бассейн становится космическим кораблём для телепатии: раствор соли держит тело на поверхности, а сознание — проваливает внутрь.

Оди видит правду, которой никто не хотел:

Барб —

уже

не спасти. Но Уилл ещё держится.

В своём маленьком шалаше, который когда-то был безопасным местом.

В это время Нэнси и Джонатан заманивают Демогоргона. Появляется Стив и попадает в бой, на который не подписывался. Им удаётся отбиться, но монстр ускользает обратно.

Хоппер и Джойс идут в лабораторию, чтобы войти через главный портал.

Они находят Уилла без сознания, с чем-то чужим внутри и вытаскивают его обратно — буквально вырывают из другого мира.

В школе агенты находят детей и Одиннадцать. Она уничтожает их — и этим же запахом смерти привлекает чудовище.

Оди держит Демогоргона на месте из последних сил и исчезает вместе с ним —

как искра,

как закрытая дверь…которая на самом деле не закрылась.

как пыль,

– прощай, майк

Он хочет сказать ей ещё тысячу вещей — объяснить, как сильно она изменила его, как она изменила их всех, но слова опаздывают
за тем, как быстро исчезает её силуэт.

Канун Рождества. Уилл уходит в ванную и выкашливает
в раковину слизняка.

Изнанка не ушла. Она просто научилась ждать.

Доктор Оуэнс пытается объяснить необъяснимое медициной, но у Изнанки своя диагностика:

видения,

приступы,

холод.

Хоппер тем временем прячет Одиннадцать. Она жива — но цена спасения ещё не названа.

Проходит год. Октябрь. Хэллоуин здесь всегда был праздником масок, но теперь маски не нужны: страх проступает наружу.

На полях целыми участками начинают гнить тыквы — так быстро, будто их кто-то тронул холодной рукой.

Город снова заражён.

Тем временем под городом расползаются тоннели — как сеть вен.

Как карта, которую рисуют в темноте.

проложенная

под городом.

Хоппер идёт по следу гниющих полей и проваливается туда сам: вниз, в этот липкий лабиринт, где стены будто дышат, а воздух пахнет гнилью и холодом.

Он теряется на несколько часов — и возвращается уже с доказательством: это не «слухи», не «плохой урожай».

Уилл становится частью этой схемы: он видит тоннели в приступах и рисует их снова и снова, пока рисунки не складываются в карту.

Он теряет себя и уже зло говорит его голосом.

Монстр не просто пугает.

Он использует.

Через Уилла он слышит, чувствует, следит — как будто ребенок стал проводом.

Оди всё это время живёт в другой клетке — тихой, деревянной, посреди леса. И эта тишина ломает сильнее, чем враг.

Она узнаёт, что в мире существует место, куда ей всё равно придётся пойти одной: чтобы понять, кто она и откуда.

Поэтому она уходит. Находит сестру. Пытается убедить себя, что злость — это сила,

а одиночество — защита.

Но в самый важный момент выбирает другое:

не месть,

не бегство,

а возвращение.

Чтобы закрыть разлом и не убить Уилла, приходится разделиться и сыграть против монстра его же правилами:

Джойс, Джонатан и Нэнси увозят Уилла в хижину Хоппера и «выжигают» из него чужое жаром, заставляя Тень выйти наружу, пока она ещё привязана к нему. Дети спускаются в туннели и поджигают их, чтобы отвлечь стаю и увести демодогов подальше от лаборатории. Оди и Хоппер подходят к Вратам.

Они не выглядят как дверь — это рана:

живое свечение,

дрожащие края.

Сжимается.

Закрывается.

Медленно, из последних сил, Одинадцать стягивает края Врат, проталкивая Тень обратно туда, откуда она лезет,

пока разлом не сходится полностью.

– ты просто примеряешь, пока не почувствуешь, что это твоё.

– это моё?

– а как понять, что мне нравится?

— Да. Ни Хоппера. Ни Майка. твоё.

Врата закрыты. На бумаге. В отчётах.
В словах взрослых, которые иногда говорят не правду. Но страх не исчезает — он просто меняет одежду.

Оди учится жить без номера. Учится выбирать — даже если выбор всего лишь между двумя куртками. Учится быть обычной.

Не героем.

Не оружием.

Собой.

Лето в Хоукинсе выглядит идеально: новый Starcourt, мороженое, неон, музыка, ощущение, что наконец-то можно просто жить. Но город снова «ломает электричество».

Компас снова врёт. А потом исчезает Билли — и возвращается уже не совсем собой.

На этот раз зло не одиночка. Оно собирает армию — из людей. Из их плоти, их страха, их одиночества.

Битва приходит в Starcourt —

Билли на секунду побеждает в себе чужое, ведь Оди удается достучаться до Билли — и тот выбирает быть человеком

Одиннадцать выживает, но теряет силу.

хотя бы на одну секунду.

под неон,

под пожарные сирены.

под музыку,

стоит ему

жизни.

И эта секунда

Бреннер.

Там, где остальные видят монстра, Оди видит ещё один кошмар:

И номер, который объясняет слишком многое. Первый.

детство,

лаборатория,

прошлое,

Сначала умирают те, кто остался один со своей болью.

Потом Макс понимает: симптомы у неё те же.

И времени — меньше,

чем кажется.

Ощущение, что кто-то перелистывает твою память, выбирая страницу, на которой ты сломаешься.

Четыре раза.

Звон.

Старые часы.

Теперь тьма не приходит снаружи — она открывается изнутри, как воспоминание, которое ты слишком долго держал под замком.

В библиотеке. Вырезках. В старых газетах, которые пахнут пылью и чужим прошлым. И из этих страниц проступает имя, которое не должно было вернуться:

Дом на окраине, семья, погибшая за одну ночь, и знакомый знак перед трагедией — часы.

Виктор выжил, но с тех пор говорит одно и то же:

это сделал не человек.

Пока одни пытаются выжить, другие собирают следы.

Сын Виктора. Первый. Самый ранний «эксперимент» Бреннера. Тот, кто пережил ту ночь — и исчез. Потому что его забрали не полицейские. Его забрала лаборатория.

Он вырос из того же источника, что и сила Оди. Из лаборатории. Из детства, которое превратили в оружие.

Поэтому их план больше не про «убежать» или «переждать». Он про то, чтобы ударить по Векне там,

Поэтому именно туда тянется Изнанка.

Поэтому именно там он строит своё логово.

в доме Крилов.

Точка рождения его власти и его злости.

где он уязвим —

Оди пытается защитить Макс издалека — через соль, тишину и ментальную связь.

Нэнси, Робин и Стив идут в Изнанке к дому Крила.

Макс

становится

приманкой.

Дастин и Эдди отвлекают демопсов у трейлера, где произошло первое убийство Кристи.

Тем временем Хоппер, Джойс и Мюррей в России уничтожают Демогоргонов, помогая тем самым ослабить всю систему Изнанки.

Эдди, человек, который всю жизнь убегал — вдруг решает остаться.

Он поднимает звук так, будто музыка может стать стеной — и эта стена

действительно

работает.

— Какая у нее любимая песня?

Макс

поднимается

в воздух.

Они думали, что успеют. Что смогут удержать Макс, пока остальные доберутся до Векны. Но Векна приходит раньше — и делает то, что умеет лучше всего: влезает туда, где у человека нет защиты.

Векна давит на её вину и тоску,

на то, что она пыталась

не чувствовать.

И чем сильнее она сопротивляется, тем ближе звучат часы.

Продолжение неизбежно.

Битва похожа на психологическую дуэль, где оружие — воспоминания, вина, любовь и страх.

Она здесь.

Векна сламывает Макс, Оди делает невозможное: возвращает её к жизни, но цена слишком велика.

Земля трескается. Хоукинс раскрывается, как рана. Изнанка больше не «там».